Все - оттуда, а мы – туда!

Фото: Анна ГУРЬЯНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Трагедия произошла шесть лет назад, тоже была пятница, и тоже 13 число… Тогда на Верхней Террасе взорвался 31 Арсенал ВМФ России. Как это было, вспоминают пожарные, которые спасали город от катастрофы.

Что-то бухнуло!

Марс Мингалеев.

Фото: Анна ГУРЬЯНОВА. Перейти в Фотобанк КП

- У меня был выходной после суток – сидел дома на диване, в ноутбуке копался, вспоминает заместитель начальника Специализированной пожарно-спасательной части регионального МЧС Марс Мингалеев. - Дочка, тогда ей было полтора года, ко мне подбежала: «Пап, там что-то бухнуло!» Не обратил внимания. Второй, третий раз бухнуло! Звоню в диспетчерскую, внятного ответа не получаю, но уже начинаю одеваться.

И хотя жена говорила, куда, мол, ты собрался, может, ничего страшного, Марс Ринатович уже переключился на работу.

- Приезжаю, а тут больше половины части собралось. Узнали, что горит Арсенал, две минуты на сборы - и поехали. От первого взрыва прошло не больше 10 минут, - говорит Мингалеев. - Добирались сложно - кругом пробки, люди стоят на обочине, глазеют, толпа бежит с той стороны. Все - оттуда, а мы – туда! Было не то чтобы страшно, мы просто не понимали, куда едем, но понимали, что все очень серьезно. Когда нас запускали на территорию Арсенала, полковник Литвиненко открыл дверь и сказал: «Заезжают только добровольцы!». Мы рассмеялись, а один пожарный сказал: «Товарищ полковник, закройте дверь с той стороны, пожалуйста!»

Марс Мингалеев вспоминает, как бежали люди, как спасатели ломали забор из железобетонных плит, открывая выход:

- Все сверкает, осколки летят, а внутри – обычный пожар. От осколка загорелась пилорама – начали тушить, новый взрыв, загорелись гаражи – их тушим. Мы, не поднимая головы, тушили новые и новые здания. Любой взрыв, отлетает осколок – начинает что-то еще гореть. Сначала взрывы раздавались каждые пятнадцать секунд, потом – каждые тридцать. В половине двенадцатого ночи был уже примерно один взрыв в минуту.

В это время приехала смена, и Марс поехал домой. К жене и дочке.

Взрывается! Осколки летят. Все нормально.

Владимир Харитонов

Фото: Анна ГУРЬЯНОВА. Перейти в Фотобанк КП

Владимир Харитонов уже давно служит в той же части, что и Марс Мингалеев, и прослыл здесь главным балагуром и весельчаком. Он тоже был на Арсенале, только приехал позже. Харитонов – один из тех, кому пришлось, судя по рассказам пожарных, особенно тяжело. Он и его товарищи ждали, когда поступит команда, сидели в машине в полной готовности, но… так и не дождались.

- Мне позвонил диспетчер, но и без звонка уже было понятно, что нам пора, - говорит Владимир. - Приехали, на КПП стояли у основных ворот. Нас было шесть человек, я как раз старший машины. Пока все взрывается, по тактике тушения пожара запрещено соваться. А смысл? Погибнут люди, а толку не будет. Родные звонили, спрашивали: «Ну, что там?» - «Взрывается! Осколки летят. Все нормально». Сидим в машине, вдруг грохот, вспышка, бом! Все пониже к земле опускаются – и дальше сидим.

Так и просидели как на иголках до восьми утра, потом приехала смена. Облегчения как такового не было, признается Харитонов, равно как и панического страха:

- Потом уже начинаешь думать, опасно или нет, что могло бы случиться. Вот, водитель Миша, который на Арсенале в пожарной охране служил, рассказывал, что первый ход накрыло, он во втором был. Прогремел сильный взрыв - от машин практически ничего не осталось. Мишка присел под баранку. На машину - град осколков, болванок… Ладно, хоть сам живой остался.

Зарево, пыль и запах тротила

Александр Бондарь

Фото: Анна ГУРЬЯНОВА. Перейти в Фотобанк КП

- Я был в Главном управлении МЧС по Ульяновской области, когда раздался первый взрыв, - вспоминает начальник поисково-спасательного центра ОГКУ «Служба ГЗ и ПБ Ульяновской области» Александр Бондарь. - Мы еще удивились, что это могло бы быть. И мне позвонила супруга: «Что-то взорвалось на Арсенале!» И связь оборвалась. Второй раз прогромыхал взрыв. Прыгнули в машину и полетели туда.

Людей, которые выбежали из ближайших домов, сразу начали эвакуировать. Потом прозвучал очень мощный взрыв.

- Наверное, он был самым сильным, что мы вообще слышали на Арсенале. Огромное зарево пошло, мощь такая, пыль грунта и запах тротила. Я сапер, поэтому мне этот запах знаком, - говорит Александр Константинович. - Особой паники не наблюдалось, разве что единичные случаи. Одна женщина, например, все пыталась прорваться в Арсенал, у нее там - родные. Не пустили. Мужчина на машине хотел прорвать заслон и кричал: «У меня там дочь!» Тоже не пустили...

Попасть на территорию Арсенала было невозможно – постоянные взрывы не позволяли. Ближе к ночи приехали бронированные машины - на них нужно было идти в разведку. В это время другие пожарные тушили огонь по окраинам – не давали загореться складам с горючим боеприпасами.

- Я и полковник из главного управления Сашка Литвиненко, пошли в разведку на БТРе. Главная задача была – найти людей и вывезти, - рассказывает Бондарь. - Правда, машина далеко продвинуться не смогла из-за угрозы подрыва, мы вылезли и пошли пешком. Сашке на телефон постоянно звонили. Когда мы проходили по краю лесопосадки, ему позвонили, вроде, из Москвы. И тут такой сильнейший взрыв, мы оба упали на землю на случай разлета осколков… И из трубки: «У вас там что, взрывается?! Ну-ка быстро уходите оттуда!» После этого ему звонить стали меньше. Мы еще посмотрели железнодорожные магистрали – разрушены. Хотели пустить пожарный поезд. Показывают в кино рельсы в узел раскореженные - так и было. А посередине – воронка метров 10 в диаметре.

Обойдя все хоть как-то уцелевшие здания, спасатели не нашли людей. Видимо, те выбрались сами. На вопрос «Что вы чувствовали, когда это видели?», до сих пор спокойный Бондарь раздражается:

- Да ничего я не чувствовал! Когда работаешь, думаешь, как бы скорее выполнить задачу, поставленную начальником главного управления. А о последствиях, страхах или похвалах точно не думали. Сложнее было положение полковника Игоря Викторовича Кисилева. Мне кажется, он испытывал большее нервное потрясение, чем мы. Когда ты находишься на месте, все у тебя под контролем, а если ты сидишь в помещении, а подчиненные что-то делают, а за жизнь этих людей отвечаешь ты… Наверное, на каждый взрыв у него прибавлялся новый седой волос.

«Мы не герои»

Первые сутки пожарные отстаивали опасные склады, тушили доступные очаги возгорания. Александр Бондарь уехал поспать на ближайшую базу только на следующую ночь.

- С рассветом мы вернулись на Арсенал – надо было тушить остатки очагов. Тоже опасная картина, потому что никто не знает, что находится в зоне тления, - продолжает свой рассказ Бондарь. - Все здания там были обрушенные, опаленные, как груда пепла. Тут – дымок, там – дымок. Тут – огонь, там – огонек. Вдруг неожиданный взрыв! Взрывалось! И в этот день, и на следующий…

Дальше началась долгая и ответственная работа – поиск и уничтожение разлетевшихся боеприпасов. Радиус поисков был огромным – снаряды попадали в дома, огороды, сараи… Люди ждали спасателей: «У нас крыша пробита!» В одном доме снаряд пролетел через крышу, пробил потолок и пол и застрял в подвале. Все снаряды были опасны, согласно инструкции их нужно уничтожать на месте, но...

- Русский человек своеобразный, - говорит Александр, - вот у иностранцев прописано: «Уничтожать на месте!» Так они и делают. У нас другой менталитет – мы всегда стараемся уберечь имущество людей. Мы извлекаем снаряд, перевозим на специальные площадки и там уничтожаем. Конечно, это определенный риск, но ведь вся наша жизнь – риск.

Плавно эта работа перешла на обычный режим. Уничтожением боеприпасов занимались военные саперы и группа разминирования из города Саратова. Раненых было мало. Погибли только пожарные расчета самого Арсенала – взорвались, когда пытались потушить загоревшийся цех. Еще ранило некоторых работников самого Арсенала, когда они прятались.

- Я видел взорванную машину, - вспоминает Бондарь. - Можно было только догадываться, что это когда-то была машина. Видел кровь в убежище… Но данных, что кто-то из мирных жителей пострадал от снарядов, не было. Это просто удивительный случай.

Уже в дверях Александр Константинович попросил: «Вы не пишите, пожалуйста, будто мы герои. Это же наша работа».