«СВО надо заканчивать так, чтобы не было стыдно»: Доброволец из Ульяновска о том, почему важно знать историю и как сто записок от жены поднимают дух

Андщрей А. четвертый год на передовой, служит в звании прапорщика. Фото: предоставлено КП - Ульяновск

2026 год в России объявлен Годом национального единства. Это время особенно важно для разговора о том, что по-настоящему объединяет людей: общей истории, любви к Родине, уважении к подвигу тех, кто стоит на защите своей страны.

Ульяновская область — многонациональный регион. Здесь живут представители более 120 национальностей: русские, татары, чуваши, мордва и многие другие народы, для которых наша земля стала общим домом. Сила Ульяновской области — именно в многообразии культур, традиций, судеб и характеров. И в каждой национальности есть свои герои — люди, чьи поступки стали примером мужества, верности долгу и любви к Отечеству.

«КП – Ульяновск» начинает рассказывать истории прославленных земляков: тех, кто защищает страну и сегодня продолжает выполнять свой долг. Среди них — люди разных национальностей, вероисповеданий и судеб, но всех их объединяет одно: готовность служить России и защищать свой народ.

Наша цель — показать, что подвиг не имеет национальности. Он рождается из силы духа, чести, ответственности и любви к своей земле. Мы хотим, чтобы каждый житель Ульяновской области мог с гордостью сказать: «Я знаю своих героев. Они — часть истории моего края, моей страны и моего народа».

Наш первый герой проекта «Родина у всех одна» – Андрей А. Он четвертый год на передовой, служит в звании прапорщика. Как и многие, ушел «за ленточку» добровольцем. В интервью «КП – Ульяновск» мы затронули разные волнующие темы: мужчина рассказал, что ему греет душу на переводой, какую роль играет отключение мобильного интернета в нынешнее время и почему ЕГЭ по истории может быть важным и нужным нововведением.

Решение без долгих сомнений

Андрей ушел добровольцем. Говорит, решение принял сам — без долгих сомнений и разговоров.

«Прадеды защищали страну, деды. Как это объяснить? Натура такая. Родина сказала: надо — встал и пошел. Если я не пойду, другой не пойдет, третий не пойдет — кто тогда пойдет?» — говорит он.

В семье его решение сначала приняли тяжело. Близкие, как признается Андрей, были против. Особенно переживала жена.

«Все были против, если честно. Потом жена приняла. Раз решил идти — что делать?» — вспоминает военнослужащий.

От момента, когда Андрей окончательно решил подписать контракт, до отправки прошел примерно месяц. Документы, медкомиссия — все оформлялось быстро. При этом на работе он до последнего почти никому ничего не говорил.

«Я не распространялся. Проходил медкомиссию, оформлял документы. А потом уже поставил всех перед фактом. Тогда и начались вопросы: зачем, почему, почему раньше не сказал – мол, мы бы тоже пошли. Я объяснял, куда обратиться и как действовать для этого. А перед моим уходом мужики на работе даже собрали определенную сумму, поддержав так мое решение и оказав помощь, за что им спасибо», — рассказывает Андрей. Мы спрашиваем, не было ли за это время желания передумать. Он отвечает сразу: нет.

«Ни одной минуты», — подтверждает жена Андрея Светлана.

Семья Андрея до его ухода жила обычной жизнью. Мужчина работал слесарем на УАЗе, стаж – приличный, аж 30 лет! Сам он подчеркивает: в армию пошел не из-за денег.

«На жизнь хватало. Долгов не было, кредитов не было. Квартира была, машина была, причем новая. А когда мы уходили, таких выплат — по миллиону и больше — еще не было», — объясняет он.

По словам Андрея, разговоры о том, что добровольцы якобы идут только ради выплат, к нему и его товарищам не относятся.

«Кто-то, может, потом и пошел за деньгами, когда стали большие выплаты. Но нас как в этом упрекнешь? Какие деньги?», — говорит Андрей.

По большому счету, это был зов души – тот самый, пресловутый, о котором мы часто слышим из новостей. Тема участия в СВО появилась в семье Андрея еще в 2022 году, когда начали говорить о частичной мобилизации. В это время Андрей находился в профилактории и следил за новостями.

«Тогда как раз началась частичная мобилизация, повестки стали рассылать. Я позвонил в военкомат, объяснил ситуацию: мол, так и так, готов», — вспоминает он. Но в военкомате, узнав возраст Андрея, тогда ответили, что необходимости в этом нет. По его словам, если бы он сам не принял решение идти добровольцем, его, скорее всего, вообще бы не трогали.

Из сержанта в прапорщики

Сначала Андрея направили в Тоцкое — в Оренбургскую область. Там формировали часть, распределяли людей, смотрели, кто на что способен и где будет нужнее. Изначально его определили командиром отделения. Но на месте все быстро менялось: одних отправляли в связь, других — водителями, третьих ставили туда, где срочно нужны были люди с опытом и головой на плечах.

«Сначала распределяли предварительно. Потом уже смотрели, кто что из себя представляет. Кто нужнее, кого куда», — говорит он. В итоге Андрею доверили другую работу. Подробности он не раскрывает — эта часть службы не для публичного рассказа. Известно только, что позже он получил звание прапорщика. Для него это было неожиданно: со срочной службы, которая была почти 30 лет назад, он увольнялся старшим сержантом.

«Уже в Тоцком, под конец, где-то за неделю до отправки, срочно искали человека. Я тогда как раз ногу немного подвернул, с полигона шел, прихрамывал. Попался на глаза. Спросили: образование какое, где на срочке служил. Потом: «Пойдешь?» Я говорю: «Пойду. Почему бы и нет?» — рассказывает Андрей. Только позже он понял, какая это ответственность. Говорит, представлял себе все немного иначе.

Когда подразделение прибыло на позиции, первое время условия были совсем простые. Жили в машине, потом начали обживаться: где-то занимали старые блиндажи, где-то строили новые.

«Мы пришли на позиции, сменили другое подразделение. Их вывели, мы зашли. В основном были старые блиндажи. Потом уже сами начали копать, строить. Все время, можно сказать, под землей», — говорит Андрей.

Гумпомощь в помощь

Обычный день там сложно назвать обычным. Подъем, работа, короткий отдых — и снова задачи. Связь всегда рядом: вызвать могут в любой момент, даже ночью.

«У нас так и говорили: работа 24 на 7. Вроде все сделал, только лег — вызывают. Встаешь, идешь обратно. Вернулся — опять вызывают. И так бывало не раз», — рассказывает он. В подчинении у Андрея было немного людей. Из-за специфики службы — всего два человека. Но, как говорит он сам, на передовой количество не всегда главное. Важнее, чтобы каждый понимал, что делает, и мог положиться на другого.

Быт тоже зависел от места. Где-то была организована столовая, где-то готовили сами — на плитках, горелках, из того, что получали на складе.

«Бывает, есть столовая — тогда получше. Пришел, поел, ушел, повар постоянно готовит. А бывает, сами: тушенка, пшено, макароны. Кто как приспособится», — говорит он.

Помогала и гуманитарная помощь. Она доходила не всегда регулярно, но бойцы радовались каждой посылке. Особенно домашним заготовкам.

«Консервы приходили, бабушкины закрутки всякие. Повезет — грибочки пришлют. Еще супы быстрого приготовления присылали, которые люди сами делают: сушат что-то, фасуют. Носки, медикаменты тоже приходили», — перечисляет Андрей.

По его словам, самое необходимое у подразделений со временем появилось. Но есть вещи, которые нужны постоянно. Например, стройматериалы.

«Сегодня ты здесь стоишь, завтра передвинулись — и снова надо себе место обустраивать. Блиндажи, укрытия. Поэтому стройматериалы всегда нужны», — объясняет он.

О безопасности Андрей говорит осторожно. Лишних подробностей не раскрывает. На передовой, по его словам, многое зависит от внимательности, связи и умения быстро реагировать.

«Там все смотрят, слушают, предупреждают друг друга. Если что-то заметили — сразу передают. Машины уходят в укрытие, люди тоже. По-другому нельзя», — говорит он.

Случайный гость

Но в его рассказах о службе есть не только тревожные эпизоды. Есть и совсем человеческие, теплые моменты — про людей, которые помогали, как могли.

Как-то, когда подразделение только зашло на новое место, быт еще не был обустроен. Жили рядом с дачным поселком, строились, приводили все в порядок. Нужно было где-то помыться, постирать вещи, просто почувствовать себя человеком.

«Там дед с бабкой жили. Мы с ними поговорили, они и говорят: «Приходите, ребята. Только дров нам наколите». Ну мы ходили, дрова кололи, из леса таскали, пилили. Они нам баню топили, мы мылись», — вспоминает Андрей. Постепенно это стало уже не просто бытовой договоренностью, а почти соседской помощью. Бойцы приносили старикам продукты, если что-то оставалось.

«У нас продукты какие-то оставались — мы им подкидывали. Они нам помогали, мы им помогали. По-человечески все было», — говорит он.

А однажды к Андрею и его сослуживцам случайно приехал енот.

«Ребята выезжали в другое подразделение, вернулись, а у них в машине енот. Оказалось, он там сам залез. Еноты же такие — пролезут куда угодно», — улыбается Андрей. Зверек оказался ручным: людей не боялся, сам шел на руки, мог забраться хоть на голову. Бойцы удивились такому гостю, но вскоре выяснилось, что енота уже ищут.

«Быстро позвонили из того подразделения: «Наш енот не у вас?» Мы говорим: «У нас». Они: «Мы машину пришлем, только отдайте, пожалуйста». Ну отдали, конечно», — улыбается Андрей. С енотом они прожили всего сутки, но история запомнилась всем.

А вот кошки на позициях — почти необходимость. Без них, признается Андрей, тяжело: мышей много, особенно там, где хранятся продукты.

«Кошек там хватает. Муськи, Виталики, Жужи бегают. От мышей же как-то спасаться надо», — говорит он.

Самое перспективное направление

Для Андрея слово «героизм» — не про красивые фразы и не про громкие награды. Он говорит об этом спокойно, даже немного жестко: настоящий подвиг, по его мнению, начинается там, где человек понимает цену своего поступка.

Он признает: на передовой риск есть всегда. Опасность может прийти с воздуха, из-за ракетного удара, мины или беспилотника. Но все же обычную службу, даже очень тяжелую, он не спешит называть подвигом.

«Настоящий подвиг, я считаю, это когда человек, например, на гранату бросается, чтобы других спасти. Вот это подвиг», — объясняет он. Когда разговор заходит о молодых ребятах и о том, чему сегодня стоит учиться, Андрей отвечает без паузы: самое перспективное направление сейчас — беспилотники.

«Сейчас самое нужное — это БПЛА. Потому что действуют сейчас во многом именно «птичками», — говорит он.

«Птичками» военные между собой называют беспилотники. По словам Андрея, именно они сейчас играют огромную роль. Он говорит, что изменился сам характер боевых действий: стрелковых боев стало меньше, а техники, связи и операторов — больше.

«Если посмотреть по ранениям, очень много — от сбросов. Стрелкового боя как такового меньше. Он есть, когда опорники «берут», штурмуют. А в основном — «птички», «птички», «птички», — рассказывает Андрей. СВО стала очень технологичной. На передовой используют не только дроны, но и радиоуправляемые платформы, которые могут подвозить боеприпасы, еду или другие нужные вещи.

«Сейчас уже и тележки ездят. Такая грузовая платформа: боеприпасы подвезти, питание. Пилот управляет — и она едет. Почти как доставка в Москве, только «за ленточкой»», — говорит Андрей.

Отсюда и его совет молодым: если выбирать профессию с прицелом на будущее, стоит смотреть в сторону технологий, инженерии, связи, беспилотников и всего, что связано с современной техникой.

Говоря об СВО, Андрей не скрывает: он считает, что конфликт назревал давно, а договориться мирно, по его мнению, было сложно. При этом он предсказывать будущее не берется.

Мужчина считает, что заканчивать начатое нужно так, чтобы угроза не вернулась снова. Но все же допускает, что в какой-то момент стороны могут выйти на переговоры.

Нужно ли отключать интернет

Журналист спросил Андрея и о том, что сегодня волнует многих жителей Ульяновской области: насколько оправданы отключения мобильного интернета во время угрозы атаки беспилотников. А в некоторых районах области сети нет всегда и без возможных атак.

«Я тоже слышал такое мнение: мол, какой толк отключать интернет, если два беспилотника все равно долетели? А если бы интернет был включен, может, их было бы не два, а двадцать два?». По его словам, такие меры принимают не просто так. Он считает, что отключение связи может помешать управлению беспилотниками и снизить точность удара.

«Они ведь могут потерять управление. Тогда дрон не туда уйдет, упадет где-то, врежется не туда, куда его вели», — говорит Андрей.

Надо больше изучать историю

Отдельно Андрей говорит о начальной военной подготовке в школах. Он вспоминает, что, когда в обществе начали обсуждать возвращение НВП, многие восприняли это в штыки. По его мнению, базовые знания нужны не для того, чтобы отправлять молодых людей в бой, а чтобы в стране был подготовленный резерв на случай большой беды.

«Никто не говорит, что двадцатилетних мальчишек надо куда-то гнать. Это глупость, я считаю. Но если, не дай бог, что-то начнется, у человека должна быть хоть какая-то база», — говорит он. Не менее важной Андрей считает историю. Он поддерживает идею, чтобы в школах больше внимания уделяли истории России и чтобы ребята лучше понимали, в какой стране живут.

«Я считаю, историю нужно знать. И в школах надо больше изучать историю России. Греция, древний мир — это тоже нужно, но про свою страну надо знать в первую очередь», — говорит Андрей.

Он признается, что иногда смотрит уличные опросы с молодежью и удивляется ответам.

«Бывает, спрашивают: кто такой Ленин? А человек отвечает что-то про Великую Отечественную. Смотришь и думаешь: господи… Как говорят, страна, которая не знает свою историю, не имеет будущего», — говорит он. Андрей уверен: история нужна не для галочки и не только ради экзаменов. Она помогает человеку почувствовать связь со своей страной и семьей.

«Может, тогда и гордость за страну у людей появится», — говорит Андрей.

В очередную поездку «за ленточку» Андрей собирается без лишних слов. Говорит честно: настроение у любого бойца перед возвращением на службу простое — снова ждать отпуска и надеяться, что он обязательно будет. И в этом – важное понимание: если уж началось такое тяжелое дело, закончить его нужно так, чтобы потом не прятать глаза.

«Если уж СВО и заканчивать, то так, чтобы стыдно не было. Перед детьми, перед внуками. И перед теми, кто лежит на кладбище — кто отдал жизнь ради Победы», — говорит он.

На передовой особенно остро понимаешь, что держит человека. Не громкие слова, не пафос, а самое простое: звонок из дома, сообщение, фотография родной улицы, лица близких.

«Когда хреново, фотографию из дома посмотришь. Вспомнишь улицу, дом, как там все. И отпускает маленько», — признается Андрей. Связь с родными для него — как ниточка, которая не дает сорваться. Жена Андрея заранее приготовила для него особенный подарок — маленькие записки. Назвала их «сто причин, почему я тебя люблю». Каждую свернула в трубочку.

«Он их иногда достает, когда совсем тяжело», — рассказывает супруга. Андрей улыбается: эти записки он бережет. Не читает все подряд, не тратит сразу. Открывает только тогда, когда действительно нужно.

«Как таблетку достаешь, когда очень плохо. Развернешь — а там что-то приятное написано», — говорит он. А еще именно «за ленточкой» к вере начинаешь относиться иначе.

«Не знаю, как сказать… Больше веришь, наверное», — говорит он.

Подписывайтесь на «КП – Ульяновск» в MAX